После посещения Польши и встречи с молодежью со всего мира Папа Франциск пообщался с журналистами на борту самолёта во время возвращения из Кракова в Рим.

Как сообщает Радио Ватикан, один из вопросов касался недавнего убийства священника на севере Франции, совершенного в церкви: «Четыре дня назад Вы нам снова сказали, что все религии стремятся к миру. Но тот святой 86-летний священник был ясно убит во имя Ислама. Итак, Святой Отец, есть два коротких вопроса: Почему Вы, когда говорите об этих актах насилия, всегда имеете в виду терроризм, но никогда — Ислам? И что, кроме молитвы и диалога, какие конкретные инициативы Вы можете начать или подсказать, чтобы противодействовать исламскому насилию?».

— Мне не нравится говорить об исламском насилии, — ответил Папа, — потому что каждый день, когда просматриваю газеты, вижу его и здесь, в Италии: тот убил невесту, другой — тещу… И это со стороны крещеных католиков! Если говорить об исламском насилии, то тогда следует говорить также и о католическом. Но не все мусульмане и не все католики совершают подобные преступления. В каждой религии есть фундаменталистские группировки, а потому неправильно отождествлять Ислам с насилием.

А отвечая на вопрос об инициативах для противостояния терроризму и насилию, Папа подчеркнул:

— Уровень терроризма возрастает тогда, когда не остается других средств, когда в центре мировой экономики стоит идол денег, а не человек. Это является основным терроризмом против человечества.

Также журналисты интересовались отношением Папы к событиям в Турции: почему и через две недели он не прокомментировал попытку переворота, которая все больше выглядит, как политическая чистка. «Беспокоитесь ли вы, что это будет иметь негативные последствия для католического меньшинства в Турции?» — прозвучал вопрос, на что Святейший Отец ответил:

— Еще нет уверенности о том, что там происходит. Я изучаю сообщения, поступающие из Государственного Секретариата, некоторые труды важных политических аналитиков. Да, действительно, всегда следует предотвратить вред для католиков, и все мы на это обращаем внимание, но не ценой истины. Существует добродетель благоразумия — что, как и когда говорить — но вы сами являетесь свидетелями того, что когда я должен был что-то сказать, что задевало Турцию, я это говорил.