О положительном влиянии аннексии Крыма на отношение украинцев к мусульманам и об отношениях христиан и мусульман, проживающих на территории Украины в целом в беседе с телеведущим Александром Янковским в эфире СК говорит эксперт Института демократии имени Пилипа Орлика Наталия Белицер.

Наталья, как вы считаете, боятся ли украинцы мусульман?

На мой взгляд, в Украине с этой ситуацией намного лучшей, чем во многих странах, в том числе Европы. Кроме Балкан, Украина — это единственная территория, где мусульмане не являются неестественным элементом. Взаимодействие с ними происходит на толерантных началах, потому что они жили на этой территории много тысячелетий. Более того, аннексия Крыма значительно повысила интерес украинцев к мусульманскому сообществу, в частности к крымским татарам. Мы видим в них не просто единомышленников, а братьев. И это мусульманско-христианское братство, на мой взгляд, реально может быть образцом для современной Европы.

Стоит ли Украине равняться в этом вопросе на пример Боснии?

На мой взгляд, это не очень удачный вариант решения вопроса сосуществования сообществ, которые четко отличаются по этническому и религиозному признакам. Само больше, что сделали Дейтонские соглашения — это прекратили вооруженные столкновения и распределили территории таким образом, чтобы не было откровенной конфронтации. Но там осталось неприятие сообществ одно другим, внутренняя вражда. Это проблема мультикультурализма, разницы между интеграцией и ассимиляцией. Я считаю, что Украина в этом плане могла бы многому научить. Необходимо глубоко и подробно проанализировать все то, что произошло во Франции со всеми последствиями. Реакция мусульман Крыма к происходящему близка к стихийно-демократическим движениям. Такие вещи в Украине очень трудно представить.

На ваш взгляд, как изменилась жизнь мусульман в Крыму после аннексии полуострова Российской Федерацией?

В России проблему мирного, дружеского сосуществования мусульман в широком смысле с не мусульманами решают другими средствами. Там запрещают течения, движения, партии, которые считаются экстремистскими. В то же время весь мировой опыт четко показывает, когда начинаются подобные преследования и запреты, то это неизбежно ведет к радикализации. Теперь давайте вернемся к тем ужасным событиям во Франции. Насколько органичные и неорганичные мусульманские сообщества во Франции? Насколько эффективной была политика Франции по изоляции или ассимиляции? Ни то, ни то фактически не удалось. Например, борьба с хиджабами. Формально речь идет не только о хиджабах, но любые религиозные внешние признаки запрещены в учебных заведениях. Христианин может носить крестик, а может не носить. Для него это не является принципиальным явлением. За этим стоит совсем другой пласт культуры и традиции. Казалось бы, что либеральная норма теоретически могла бы выглядеть так — если ты не заставляешь делать других то, что им не нравится, а то, что делаешь ты, никоим образом не затрагивает права и интересы других, то зачем запрещать это? Разрешить носить хиджаб вовсе не означает, что страна перестает быть светской, а становится религиозной. В Англии, например, государство не отделено от церкви. В мусульманских семьях, выехавших из Крыма, традиционно носят хиджабы. С точки зрения конфликтологии, последствия того или иного решения, разрешения, молчаливого согласия или запрета, надо предвидеть на много ходов вперед.

Полный вариант статьи: Социальная Страна