«Острожский Коран» 1804 года как уникальный памятник религиозной культуры западных татар

«Острожский Коран» 1804 года как уникальный памятник религиозной культуры западных татар
«Острожский Коран» 1804 года как уникальный памятник религиозной культуры западных татар
26.12.2020
Оцените статью: 
(56 оценки)
Михайло Якубович
Аватар пользователя Михайло Якубович

Наследие татарских общин, проживавших на территории западной Украины, Беларуси, Литвы и Польши с XIV века, уже длительное время является предметом исследований историков, филологов, исламоведов и этнографов. Среди различных артефактов, известных до наших дней, особое место занимают так называемые кетабы (араб. «книга») — рукописи Корана и переводы его смыслов, молитвенники, сборники поучений и др. Особый интерес вызывает тот факт, что в кетабах помимо арабского и тюркских языков использовались также славянские — записанные арабскими буквами с дополнительными специальными графемами для звуков п, ч, ц, отсутствующих в арабском. Чаще всего это были польский и белорусский языки, однако во многих случаях встречаются и «языковые смеси»: активное использование, к примеру, белорусизмов в польских текстах, реже — украинизмов, как показано в исследовании Ш. Акинер.

По словам видной белорусской исследовательницы З. Канапацкой, в одной лишь Беларуси сохранилось более 40 татарских рукописей, среди которых и известный «Минский тафсир» 1686 года — старейший частичный перевод Корана на славянский язык (польский с частыми включениями белорусской лексики). Десятки рукописей «западных татар» хранятся в библиотеках и частных коллекциях России, Литвы, Польши, Германии, Великобритании и других государств.

Несмотря на то, что в Украине также существовали поселения этой этнической группы, рукописных памятников здесь почти не сохранилось: по данным польских исследователей А. Дрозда, М. Дзекана и Т. Майды, известен лишь один кетаб из коллекций Львовской национальной научной библиотеки им. В. Стефаника, представляющий собой сборник молитв и выдержку сур из Корана — хамаил, что можно перевести как «книга, носимая с собой». Как свидетельствует исследование Л. Дзендзелюк и Э. Тимошенко, этот хамаил был переписан в 1808 году в селении Кошолы (ныне Люблинское воеводство Польши) и в свое время принадлежал украинскому шляхтичу и ориенталисту Вацлаву Жевускому (1785–1831). Впервые на эту рукопись обратил внимание львовский востоковед Ярема Полотнюк. Хранящиеся же манускрипты Корана и других исламских текстов в Национальной библиотеке Украины им. В. Вернадского и других книгохранилищах относятся преимущественно к созданным в Крыму и других регионах, то есть представляют уже совсем иную традицию копирования священной книги мусульман.

В виду указанных фактов особый интерес представляет арабская рукопись Корана, обнаруженная еще в 1992 году в Остроге Ровенской области. Поскольку ранее рукопись не была предметом научного исследования, настоящая статья является первой работой, посвященной этому без преувеличения уникальному для Украины тексту.

Прежде чем перейти непосредственно к описанию рукописи, следует обратить внимание на исторический контекст ее появления. Первые татарские поселения в Остроге и соседних регионах появились в XVI веке — это были в основном пленные ногайские и крымские татары. Согласно историческим документам того периода, уже в 1565 году в Остроге действовала мечеть; десятки татарских дворов упоминаются и в «Актах раздела Острога» между сыновьями князя Василия-Константина Острожского (1603 и 1621 год). О сотнях живущих в Остроге и соседних населенных пунктах Волыни (Полонное, Староконстантинов, Майдан-Лабунь) татар повествуют и позднейшие документы: Osiadłość miasta Ostroga anno 1708 и «Генеральное описание Волынской губернии», составленное около 1800 года. Наконец, еще в 1911 году в Волынской губернии (с. Ювковцы, ныне Хмельницкой области и г. Острог) проживало около 340 мусульман, действовала мечеть и библиотека, а имам утверждался Таврическим духовным магометанским правлением. Судя по всему, татарская религиозная община Острога существовала до начала Второй мировой войны.

Рукопись Корана, хранящаяся в Острожском государственном историко-культурном заповеднике (шифр КН 20366/VI Р — 2477), была приобретена в 1992 году местными краеведами М. Позиховским и М. Бендюком у семьи уже немолодых острожских татар.

«Острожский Коран» переписан на тряпичной бумаге местного производства с синеватым оттенком, имеющей размеры 19 (длина) на 14 (ширина) сантиметров. 114 сур, а также молитва (дуа хатм шариф, то есть мольба хатм аль-Куран, возносимая по прочтению всех сур Корана) изложены на листах, собранных в 19 сшитых тетрадей, каждая из которых содержит до двух десятков страниц. Часть тетрадей вследствие износа разорвана на отдельные листы. Обложка из тонкой кожи сохранилась в целом неплохо, поля некоторых страниц оборваны, попадаются пятна, однако отсутствия листов не обнаружено — за исключением нескольких страниц приконцевой молитвы, от которой сохранился только первый лист.

Заголовок каждой суры выделен дополнительными красными рамками и также записан красными чернилами. После названия суры обычно следует указание числа аятов на арабском языке, однако в заголовки некоторых сур включен текст последнего аята предыдущей суры (полностью или частично): так, за словами сура «Ибрахим» (сура 14) следует традиционный салям (аляйхи с-салям, «мир ему») и выражение индаху ильму ль-китаб («у Него — знание книги»), уже записанное черными чернилами. В 30-й суре заметна аналогичная особенность: после заголовка (сура «Ар-Рум») черными чернилами записано: ва инна Ллага ля-маа ль-мухсинин («воистину, Аллах — с праведными»). Многие суры, впрочем, не содержат таких включений, как, например, «Корова» и «Марьям», где добавлен лишь салям, а также многие из мекканских сур. К заголовку предпоследней суры (113) черным добавлено слово ахад, отсутствующее в основном тексте четвертого аята суры «Аль-Ихляс». По всей видимости, включение последнего аята предыдущей суры в заголовок следующей вызвано чисто техническими причинами: текст не вмещался в строку и, дабы не прерывать чтения, был вписан в заголовок следующей суры — черным чернилом для отличия.

Интересно, что за редким исключением переписчик не использует принятую в арабском языке концевую та марбута, а предпочитает обычную та, как в тюркских языках. Слова в некоторых аятах слитны, отдельные буквы трудно отличить друг от друга (гайн и фа, например), хотя в целом текст довольно аккуратен и разборчив. Эти особенности также характерны для кетабов в целом, поскольку в период XIX века хорошее знание арабского уже было редкостью среди западных татар.

К последней суре примыкает и небольшая ритуальная формула, обыкновенно возглашаемая сразу по завершению чтения Корана — не обязательно полного, как в случае с вышеупомянутой молитвой хатм аль-Куран. Она озаглавлена «Сура садака Ллагу ль-Азым» и содержит следующие арабские слова (без огласовок): 

«Бисмилляхи р-рахман ар-рахим, садака Ллаху ль-азым, ва садака расулюгу ль-карим, ва нахну аля залика мина ш-шахидин [неразборчиво] субхана раббука раббу ль-иззати амма ясифун, ва с-саляму аля ль-мурсалин, ва ль-хамду ли-лляхи рабби ль-алямин» («Именем Аллаха, Милостивого, Милосердного! Правдив Великий Аллах, правдив благородный Посланник его, и мы этому свидетели [...] Пречист Господь твой, Господь могущества, от того, что приписывают Ему, мир посланным, хвала Аллаху, Господу миров!»).

В самом конце рукописи, как уже сказано, содержится дуа хатм аль-Куран. Рифмованный текст именно этой молитвы, включающей среди прочего слова «Аллахумма такаббаля минна хатм аль-Куран ва таджаваз фина ма кана фи тиляватихи хатта-ин ва нисъян» («Господи! Прими от нас завершение чтения Корана и избави нас от ошибки или забывчивости в нашем прочтении»), можно обнаружить и в рукописях, созданных в других регионах исламского мира. Например, в Мичиганском университете (США) сохранилась османская рукопись конца XV — начала XVI века, предположительно созданная в Стамбуле и содержащая практически идентичный острожскому текст молитвы хатм аль-Куран. Совпадение вполне закономерно, поскольку кетабы западных татар восходили именно к османской традиции переписывания Корана, представленной также в Крыму. Лист с окончанием этой молитвы из острожской рукописи, впрочем, обнаружить не удалось.

Несколько разборчивее оказалась выполненная арабицей и латиницей надпись после молитвы садака Ллагу ль-Азым, расположенная в нижней части страницы. В самом начале используются два арабских слова: сахиб и малик — «собственник» или «автор», а в данном контексте, очевидно, переписчик. После них арабицей можно разобрать следующее (в кириллической транслитерации): «Ибн Адам Али Мустафа... Писаны Куран року тыщонц двести девятнастэго од... Мухаммада-пророка месёнца зуль-каада девёнтэго дня од Исы-пророка». 

Далее, после паузы, следует слово (или два) наподобие остри/лава или оскри/лава («о» передана через алиф и вав), а после того — четкая надпись на латинице: Roku 1804 Mesiaca Aprila Dnia 9. Итак, Коран переписал некий Адам Али Мустафа, завершив свою работу в месяце зуль-каада 1219 года по хиджре (9 апреля 1804 года).

«Острожский Коран» оставляет еще целый ряд вопросов для дальнейших исследований. Однако, исходя из известных сегодня фактов, можно утверждать, что рукопись является уникальным памятником религиозной традиции западных татар. Помимо того, что текст, вероятно, был переписан именно в Остроге или его окрестностях, манускрипт остается единственной известной рукописью Корана, созданной на Волыни да и, по всей видимости, на Западной Украине. Дальнейшее изучение текста и поиск новых рукописных источников может открыть перспективы для более глубокого знакомства с историей Ислама в регионе.

Михаил Якубович, кандидат исторических наук

Источник: Газета «Медина аль-Ислам»

 

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl + Enter, чтобы сообщить об этом редакции.