Крымские татары обретут автономию и будут спокойно жить на своей исконной земле, — российская активистка Вера Лаврешина

В Москве, на Лубянской площади, у памятного знака узникам советских концлагерей и других жертв советских репрессий — Соловецкого камня — прошла очередная акция протеста против действий России в аннексированном Крыму. В частности, собравшиеся на пикет в ознаменование Дня памяти жертв политических репрессий в очередной раз привлекли внимание общественности к тому факту, что распространенная в Советском Союзе практика преследования инакомыслящих не канула в Лету, а более того — возродилась в самом уродливом своем обличье. В современной России и на территории оккупированного Крыма людям, неугодным власти, вменяют абсурдные обвинения в уголовных преступлениях, осуждают и приговаривают к длительным срокам заключения в местах лишения свободы. При этом официально заявляется, что политзаключенных в России нет.

Одна из активисток, Вера Лаврешина, рассказала нашему корреспонденту, что акции в поддержку Украины и крымских татар проводятся регулярно:

— Мы ежемесячно поднимаем украинские и крымскотатарские флаги напротив здания ФСБ у Соловецкого камня. Это вселяет надежду на победу — на то, что Украина выстоит, Крым будет независимым, крымские татары обретут автономию и будут спокойно жить на своей исконной земле. Тот факт, что нам все-таки удается проводить эти акции, вселяет надежду на то, что не всё так безнадежно, — говорит активистка. — День политзека у Соловецкого камня (30 октября 2016 года — ред.) прошел довольно мирно. Полиция приехала, конечно, подходила к пикетчикам с обычными разговорами, но никого не задержали. Основную часть программы — с разворачиванием флагов в знак солидарности с украинцами, с крымскими татарами, — мы успели провести «без надзора».

Как отмечает Вера Лаврешина, российские СМИ предпочитают о подобных акциях не писать. Во-первых, по мнению активистки, срабатывает «самоцензура», а во-вторых, власти решили избрать тактику полного игнорирования акций — по принципу «нет прессы — нет события».

На замечание нашего корреспондента, что в условиях жесткого подавления властью любого сопротивления в России участие даже в немноголюдной акции протеста или одиночном пикете — это поступок, требующий от человека определенного мужества, Вера Лаврешина ответила:

— Мы делаем какой-то минимум, самое необходимое, чтобы не оскотиниться… На самом деле — в условиях путинщины тоже нарабатываешь навыки некоего сопротивления, они (власти, силовики — ред.) даже считаться с тобой начинают. Мы ведь довольно много себе позволяем там, на Лубянке. И не первый год причём… Пока на свободе. А у Соловецкого камня мы собираемся в конце каждого месяца, называем имена всех политзаключенных, которые есть в «Новой хронике текущих событий», составленной правозащитниками и адвокатами преследуемых по политическим мотивам. Иногда выпускают тех, за кого мы пикетировали, не очень даже надеясь на успех. Отпустили Надежду Савченко, а также Афанасьева и Солошенко, художника Павленского. За этих людей мы выходили и на большие несогласованные акции в центр Лубянской площади, с файерами и большими баннерами, а также к дверям ФСБ. Возможно, какую-то лепту мы внесли в освобождение этих узников, — рассказала Вера Лаврешина.

На фотографиях, размещенных нашей собеседницей в соцсети Facebook, в руках участников митинга видны плакаты. На них — имена граждан Украины, удерживаемых в российских тюрьмах:

— Пятеро новых узников «Хизб ут-тахрир»! Всего два десятка человек обвиняется в причастности к деятельности «террористической организации» (205 ст.). Проводится обыск, находится религиозная литература. Этого достаточно, чтобы посадить людей лет на 5 (минимум). На этот раз это: Теймур Абдуллаев, Узаир Абдуллаев, Рустем Исмаилов, Айдер Салединов, Эмиль Джемаденов, — напомнила имена узников гражданская активистка из России.

Справка:

Соловецкий камень — памятник жертвам политических репрессий в СССР — камень, привезенный с территории Соловецкого лагеря особого назначения и установленный на Лубянской площади в День памяти жертв политических репрессий 30 октября 1990 года.